А может, я умею?

— Нет, на этот простенький пикаперский прием ты меня не поймаешь, Георгий. Или секс прямо сейчас — или ни хрена больше вообще. Выбирай."

"Он молчал, пристально глядя на нее. Кивнул.

— Хорошо. Не будет никаких пикаперских приемов — ни простых, ни сложных. Банальный взаимообмен. Я вспомнил! Я тебе помог снег раскидать. Ты же видела — он растаял.

— Он растаял, потому что стало тепло.

— Нет, это потому что я его разбил!

Ира вздохнула.

— Ну и что это значит?

— Ты должна мне за помощь!

Вот он, бизнесмен высшего класса. Началось с чувства вины, кончилось шантажом. Да пошел ты…

— Ты всегда такой настырный? Или просто импотент?

Он неожиданно ухмыльнулся.

— Ты раскрыла мою самую большую тайну. Помоги мне ее сохранить. В пятницу тебе будет удобно? Театр, потом ресторан.

— Я сыта по горло театром одного актера в твоем исполнении!

Он бессердечно расхохотался.

— Одна красивая умная девушка мне недавно говорила, что всегда стоит доверять собственному суждению. Так что лучше посмотреть на игру профессиональных актеров, чем на мои жалкие потуги.

И снова усталость. Даже какая-то обреченность. Слово сказать — уже неподъемная работа.

— В воскресенье. Это мой единственный условный выходной.

— Воскресенье — это через три дня.

— Молодец, считать умеешь.

Запирая дверь на крышу, Ирина утешала себя мыслью, что, по крайней мере, поест вкусно. Она даже дала себе слово обожрать Георгия. Ибо нефиг ее целовать, а потом отказываться от секса почем зря!

***— Ирочка…

Было бы глупостью надеяться, что ее розыски в шкафу останутся незамеченными.

— Да, мам? — Ирина обернулась к матери с плечиками в руках.

— Мне очень нравится это платье, — мама вытянула вешалку из рук Иры. — И тебе оно очень идет.

— Мне кажется, оно мне совершенно не идет, — пробормотала Ира. Теперь вся эта затея: с выбором одежды — а вся более-менее приличная одежда, кроме джинсов, курток и ботинок, осталась у родителей — да и само согласие провести вечер с Георгием казались Ире просто глупостью. Нет, даже не просто глупостью. Скорее, каким-то сокрушительным фиаско. Отказаться бы… но как?! Разве что сослаться на внезапно схвативший понос. Ира почему-то усмехнулась, представив, как сообщает это Гоше. И его реакцию.

Мама ее усмешку интерпретировала по-своему.

— Ну-ка, — она стянула платье с плечиков. — Давай-ка примерим.

К платью нашлись и туфельки. Ира разглядывала свое отражение в зеркальной дверце шкафа в спальне. Ну куколка. В талии узко, лиф облегает, юбочка пышная. А если волосы уложить и макияж сделать — то вообще куколка-конфетка. Георгий Саныч слюной захлебнется.

— Ирочка… — в комнату снова вошла отлучавшаяся на кухню мама, подошла сзади, заправила прядь волосы дочери за ухо. — Ты куда-то с подружкой собралась?

Ира вздохнула.