А маме не скажем

– Выйди отсюда, щенок! – рычит человек, которого я когда-то боготворил, лишив себя практически всего оставаясь в золотой клетке.

– Я поеду домой, – говорю ровным тоном. – Здесь мне больше нечего делать, – хлопнув дверью, налетел на Инну, спешащую к своему мужу.

Мне плевать. На него. На нее. На эту жизнь. У нас будет своя! Все это придало мне сил. Я словно ожил, скинув с себя тяжеленный груз. Понимаю, что это не конец. Понимаю, что будут давить, но эта маленькая победа сейчас меня окрыляет, и вместо своей комнаты я оказался у дверей спальни сводной сестры. Услышав пронзительный визг, влетел в комнату.

– Твою ж мать! – ору в голос, кидаясь к сцепившемся девушкам.

Точнее к Лане, которая ухватила маленькую Милли за длинные волосы и стянула на пол. Она ударила мою девочку ногой в живот, отчего та истошно завизжала сквозь слезы. Следующий удар нанести моя бывшая невеста не успела. Я закрыл собой согнувшуюся пополам и рыдающую малышку. Лана яростно пнула меня по ноге. В ее глазах стоят огромные слезы. На лице смесь боли и ярости. Схватил ее за запястье. Сдавил так, чтобы она отпустила красно-рыжие волосы Милли. Оттащил ее в сторону. Крепко сжал.

– Успокойся! – ору прямо в лицо отчаявшейся девушке. – Ты совсем сдурела?!

Лану бьёт крупная дрожь. Она смотрит на меня одурманенным злостью взглядом.

– Это все она виновата! – выплевывает Лана. – Слышишь, соплячка?! Ненавижу тебя! Надо было прибить тебя в том бассейне и Крис был бы моим!

Отпускаю бывшую невесту делая шаг назад. Больше не слушая, не обращая внимания, осторожно поднимаю Милли на руки. Бережно, но крепко прижимаю к себе. Лана стоит в стороне и смотрит на эту картину. Я не вижу, ощущаю ее взгляд.

– Просил ведь, – стараюсь говорить спокойно. – Отпусти. Ушла бы красиво, с достоинством! – а сам в это время глажу Милли по спутанным волосам.

Маленькая хрупкая девочка дрожит от страха в моих руках. Был бы Стэфан здесь, он бы наверняка нашёл правильные слова, чтобы ее успокоить. Брату достаточно просто улыбнуться, и нашей девочке стало бы легче, но он далеко, а я не умею этого делать.

Лана ушла, оставив дверь нараспашку. Переложил Милли на кровать, сам выпрямил ноги, прижатые к животу. Осторожно погладил. Накрыл краем одеяла и остался сидеть рядом. Она не сказала ни слова, я тоже не нашел правильных. Просить прощения глупо и неуместно. Говорить, что все будет хорошо тоже. Я лучше сделаю так, что будет хорошо, а слова… Это просто слова. Сейчас они ни к чему.

Котенок уснул под утро. Конечно, я так никуда и не уехал. Даже не лег, просидев с ней до рассвета. И, только убедившись, что Милли действительно спит, ушел к себе. Нельзя оставлять ее здесь одну. Забрать к себе пока тоже нельзя. Сначала нужно закончить начатое.