А маме не скажем

– Инна, – от его вибрирующего голоса по всему телу прошла новая волна тепла. – Ничего не было. Да и дочь ваша не ребенок давно. Она совершеннолетняя и вполне может отвечать за свои поступки самостоятельно.

– Да что ты такое говоришь?! Она девочка совсем! Посмотри!

Он только тяжело вздохнул.

– Я понял, почему вы сошлись с моим отцом, – вдруг очень жестко говорит Крис.

Мама вмиг замолчала.

– Инна, вы, как и он, не слышите никого кроме себя. Поэтому Ваша дочь закрылась от всего мира. Потому что ее не слышит даже единственный близкий человек. Что говорить о масштабах?!

Мне вдруг стало так больно, словно по коже полоснули тупым ножом. Но Кристиан прав. Он смог понять и увидеть то, что я давным-давно засунула в самый дальний уголок своей души и никогда никому не показывала.

– Мне плевать, если о том, что здесь произошло, узнает отец, – заявляет мой сводный брат и разворачивается ко мне. – Вылазь, – смеется он, увидев, что я все же спряталась под одеяло.

Не вылезла. Крис дернул его с силой, стаскивая с меня почти полностью.

– Хватит прятаться, котенок, – улыбается одними глазами. – Спокойной ночи, – обходит постель, дарит легкий поцелуй в лоб. – И вам, – обращается к матери, покидая комнату.

Глава 47

Милли

Кристиан ушел и стало пусто, неуютно, холодно. Под пристальным строгим взглядом матери вся кожа начинает снова гореть. Она присела на мою кровать, тяжело вздохнула не торопясь читать нотации, а я не знаю, что говорить. Мое сердце все еще бешено бьется о ребра, губы горят, тело ноет. Опустила голову в ожидании приговора, но минута тянется за минутой, а она молчит, и от этого становится так страшно, что все наваждение слетает, оставляя лишь оголенные нервы.

– Прости, я… – не выдержала первой. – Мамочка, – зову ее. – Все совсем не так, – несу полную чушь.

– Надо было послушать тебя, – совершенно не глядя на меня, произнесла мама. – Оставить дома. Тогда ничего этого бы не случилось. Ты понимаешь, что эти отношения невозможны? Что-то уже было между вами? Близость?"

"Мотаю головой, заодно закрываясь волосами и сгорая от стыда.

– Милли, детка, влюбленность в твоем возрасте – это замечательно, но не с ним. Кристиан взрослый мужчина, почти женатый. У них малыш будет. Нельзя так. Но это я виновата, в этом твой брат абсолютно прав. Проглядела. Увлеклась, забылась и упустила столько всего важного. Прости, котенок, – мама подходит, обнимает меня, крепко прижимая к себе. – Слушай! – вдруг обращается ко мне с улыбкой сквозь слезы родной человек. – А как же Герман?

Меня передернуло.

– Что такое? Он обидел тебя? – она с заботой убирает волосы с моего лица.

Как же я соскучилась! По ней, по запаху ее духов, по нашей простой тихой жизни. Мне безумно не хватало мамы. Всегда, но в последнее время особенно сильно.