А жизнь так коротка

Но все это никого не обманывало, за исключением самого Муни. В течение сорока лет он напрасно пытался сколотить состояние. Он все перепробовал: был букмекером, моряком, дирижером, шофером такси, бродячим торговцем, управляющим дамским отделением турецкой бани. Он зарабатывал деньги, терял их, снова зарабатывал и снова терял. Ему никогда не удавалось остановиться."

"Три года назад он заработал пятьсот фунтов на футбольном тотализаторе и вложил эти деньги в фотостудию, надеясь заставить работать на себя кого-то другого и таким образом обмануть собственную судьбу. Он сумел нанять троих молодых людей, чтобы снимать прохожих на улицах, и девушку, Дорис Роджерс, которая занималась проявкой, печатанием фотографий и связями с клиентами.

Сам Муни вечно торчал перед входом в студию, убежденный, что придает ей соответствующий солидный вид. Удивительно, но дело существовало уже три года и для Муни такой срок был рекордом. Наступило время подумать о смене поля деятельности и по этому поводу он не строил никаких иллюзий.

Поэтому, когда Гарри вошел к нему в кабинет и попросил прибавки в десять шиллингов, он откинулся на спинку кресла и горько рассмеялся.

— Ты пойми, малыш, — произнес он, взмахнув сигаретой. — Это невозможно. Дела идут настолько плохо, что мне скоро придется закрыть лавочку. Посмотри, например, на вчерашний день: из того, что ты принес, возьмут не более чем десять процентов карточек. Это не та работа. Слишком сильная конкуренция. И потом: в наши дни у людей нет денег на фотографии.

Гарри нравился Муни. Он никогда не врал своим работникам. Если Муни говорил, что дела идут плохо и он собирается закрыть студию, Гарри понимал, что все сказанное — правда, а не просто удобный предлог для отказа в прибавке.

Это была плохая новость. Если Муни прикроет дело, Гарри окажется не у дел. Он решил обсудить положение с Дорис Роджерс, кругленькой женщиной с черными вьющимися волосами, остреньким носом и обаятельной улыбкой, за которую ее все любили. Гарри немногое знал о ней. Она никогда не распространялась о своей особе. Дорис была очень трудолюбива, и Муни беззастенчиво этим пользовался. Он платил ей гроши, а работать заставлял выше головы. Девушка никогда не протестовала, оставалась после работы сверхурочно и кажется, у нее не было никакой личной жизни вне стен студии.

Гарри она нравилась. Как раз с такими женщинами и можно было дружить, не опасаясь никаких осложнений. Дорис, как всегда, колдовала в лаборатории. Как только она увидела Гарри, то сразу же все поняла.

— Босс только что жаловался на судьбу? — спросила она.

— Еще хуже. Он сказал, что дела идут неважно и ему придется закрыть студию.

Дорис неприязненно кивнула.

— Это его вина. Он ничего не делает и даже не пытается приложить руки.