А я заставлю! (СИ)

Устало выдохнув, обвожу взглядом всю банду, которую сегодня Гордиенко привел с собой. Отряд пенсионеров, как есть. Только пенсионеры эти не сидят на заслуженной пенсии, а рвутся в бой. И я их основная цель.

— Ладно, мужики, заканчивайте перформанс. — отодвигаю снимок на край стола, — Мы уже говорили об этом и не раз. Вам выплатят значительные суммы. Голодать не будете, и даже переезжать не придется.

— На сколько времени хватит этих сумм? На год-два? А потом что? — уже привычно входит в образ защитника Семён Петрович.

— А вы до гробовой доски решили работать, или как?

— Пока есть силы, то почему нет?

Мда. Я и не знал, что наши люди способны на такое геройство.

— Идите. Я услышал вас. Но у меня дел по горло, уделить вам время больше не могу.

Мужики переглядываются, и я прямо ощущаю, как каждый из них ментально подходит и по очереди сворачивает мне шею.

— Нет у тебя сердца, Вольский, — выдавив сквозь зубы, Гордиенко разворачивается и жестом уводит за собой свой отряд. — Пропади ты пропадом, — слышу уже за закрытой дверью.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку стула.

Обложили со всех сторон, что Злата вчера, что сегодня эти. Как-будто всё так просто. Столько денег вложено, план по расширению и установке машин разработан.

— Заебало всё, — выдохнув, достаю из ящика пачку сигарет и подхожу к окну.

Затянувшись дымом, несколько секунд держу его в легких, а потом выдыхаю наверх. Что ж всё так сложно-то стало, а? До появления в моей жизни Златы всё было легко. И поездки на праздники, и договора, не оглядываясь на человеческий фактор. А теперь что?

Уже несколько дней как я думаю о том, чтобы не ехать в эту чертову командировку и присматриваю тушканчику подарок. С какого хера вообще?

С такого, что хочется. И с ней время это провести, и подарить ей что-то особенное, чтобы не было в глазах того разочарования, что резало меня вчера. Как-то её мнение стало чрезмерно важным, что даже бесит.

Докурив, возвращаюсь за стол и взглядом цепляюсь за оставленную визитерами фотография. Беру ее и внимательнее рассматриваю. Со снимка на меня смотрят улыбающиеся чужие лица. Вся семья в сборе. И вроде всё у них отлично. На фоне новогодняя ёлка. Справа тот самый Степан с внуком на руках. Малец, правда, бледнее остальных и улыбается не так широко.

Присмотревшись внимательнее, замечаю, как его мать смотрит на него с противоположной стороны и за улыбкой можно рассмотреть грусть в глазах. Также, как и у его отца.

Хм. Вот тебе и счастливый снимок. А с первого взгляда так и не заметишь.

Отложив его, растираю лицо.

Хреновое это чувство — совесть. Без неё мне жилось гораздо проще.

Взяв трубку стационарного телефона, соединяюсь со Светой.

— Да, Лев Павлович? Кофе?

— И кофе тоже. Но сначала закажи сорок планшетов.