А я тебя да (СИ)

К тому же вы носите двойню.

Ага. Двойню. Потому что это, мать его так, дороже.

— Как я понимаю, это плановая операция? Уже понятно, на какую дату она будет назначена?"

"— Мы будем стараться максимально оттянуть момент родов, ведь для детей на этом сроке буквально каждый день важен. Но все же в первых числах февраля, Анна, я рекомендую вам лечь в больницу.

— Как?! Я не могу, я…

— Это не обсуждается, — процедил я, и тут эта дура, видно, почувствовала, что ходит краем. Потому что тут же пошла на попятный.

— Ну да. Я… Просто у меня же больной сын, — залепетала она. А мне что? Мне на это было глубоко похуй. И я давил, давил эту суку взглядом, пока она окончательно не пришла в себя: — Конечно, я могу попросить позаботиться о нем бабушку, но…

— Вот и попроси. На этом все на сегодня? — перевел я взгляд на доктора. Тот кивнул, заметил, что он на связи двадцать четыре на семь, и отпустил с богом. К гардеробу мы с Анной спустились вместе. Я забрал у нее номерок, сунул старенькой гардеробщице, которая так долго искала наши куртки, что я стал нетерпеливо постукивать ногой по полу.

— Ты расстроился? — вдруг тихо спросила Анна и снова взяла меня за руку. — Не расстраивайся. Я немного растерялась, да… Но теперь уже все нормально. Кесарево — так кесарево. В конце концов, главное, чтобы наши малыши были здоровы, правда?

Я сразу вычленил это «наши». Хотел было ее поправить, но гардеробщица, наконец, принесла наши куртки. И пришлось прервать разговор. А потом вроде как момент был упущен.

— Садись, подвезу.

Анна даже не стала делать вид, что ей неудобно. Я заметил, что в последнее время она вообще многие вещи стала воспринимать как должное. Наверное, это было моей ошибкой. Но… черт! В этой женщине росли наши с Верой дети. Думаю, не нужно объяснять, почему я старался максимально облегчить и обезопасить ее жизнь?

Мысль о том, что совсем скоро мы с Верой станем родителями, будоражила. Бывало, меня такой паникой накрывало, что мама дорогая. Я представлял, как обрадуется Вера, когда пройдет первый шок. Как она расцветет, как будет возиться с детьми: качать, кормить, учить первым словам.

— Семен…

— М-м-м?

— А твоей жене вообще все равно… Ну-у-у… — замялась Анна, — как и что?

Я даже ошалел от такой непосредственности. Это ж надо! Повернулся к этой, прости господи, идиотке. Смерил тяжелым взглядом. И промолчал. А что? Она же не думала на самом деле, что я стану отчитываться? С какой радости?

— Приехали, — пробормотала Анна, потянувшись к двери.

— Сиди. Я помогу выйти.

Обойдя машину, открыл дверь, подал Анне руку, а она даже с опорой не смогла устоять на ногах! Поскользнулась, взвизгнула… А когда я ее поймал, рассмеялась, будто было что-то веселое в том, что она на восьмом месяце, сука, чуть не упала.