А я тебя да (СИ)

Это было странное время — я опасался подставы со всех сторон, но самым большим моим страхом был все же страх, что Верина болезнь вернется. И такой это чувство обладало силой, что я заталкивал его вглубь сознания, не давая себе ни единого шанса утонуть в этой вязкой топи.

— Ты бледная. Как самочувствие?

— Ужасно! Я волновалась о тебе.

— И только? — усмехнулся, чувствуя, как стянувший кишки узел становится чуть свободней.

— Нет, вы только посмотрите! Смешно ему. — Вера обхватила ладонями мои щеки.

— Да ни хрена не смешно. Такой головняк… — я плюхнулся на кушетку, расставил ноги и, подтянув жену к себе, ткнулся лбом в ее охрененно красивый подтянутый животик. Вера, очень быстро сменив гнев на милость, пробежалась пальцами по моим волосам. Было это ужасно приятно. Но я все равно весь вибрировал — надо же, каким шоком для меня оказалось то едва ощутимое шевеление жизни. Меня просто пригвоздило, прошило молнией осознания — они действительно там. Живые… И эта тварь, суррогатная мама, едва их не убила своим волнением.

— Но ты, конечно же, не можешь им со мной поделиться, — грустно вздохнула Вера.

Сейчас? Я моргнул, поднял голову, вглядываясь в ее красивое лицо. Сейчас не могу, какое там, когда эта дура в больнице?!

— Могу только пожаловаться.

— Давай!

— Вот скажи мне, Вер, ты же умная женщина, почему люди — такие непроглядные идиоты?

— Хороший вопрос. Я и сама частенько им задаюсь. Тебя кто-то расстроил? — Вера широко улыбнулась, почесывая меня за ушами, ну точно как огромного злого котяру.

— Это мягко сказано. Одно задание человеку поручишь, и то он все изговняет. Не понимаю я, неужели так трудно справиться с одной единственной, блядь, задачей? Как они, сука, живут?

Может быть, я был неправ. Может, будь я хорошим человеком, смог бы войти в положение Анны и найти в себе к ней сочувствие. Но я, мать его так, не был хорошим. Ни в принципе хорошим, ни применительно конкретно к этой ситуации. Я не понимал, сколько бы ни старался, как она могла довести себя до того, что чуть было не перечеркнула наш с Верой шанс стать родителями. Наш последний, блядь, шанс… Как она, сука, посмела?! Я держал руку на ее едва слышно трепыхающемся животе, впервые чувствуя своего ребенка, и сатанел. Хотя, готов поклясться, Анна рассчитывала совсем на другую реакцию, когда предложила мне это. Думала, я поплыву, расчувствуюсь и, может, даже предложу ей деньги вперед. Но ставка не сыграла. Я только лишь сильней разозлился — что если бы Анну не удалось стабилизировать? Что если, а? Вот что если?!

Как я не наорал на нее, как не встряхнул — не знаю. С одной стороны, мне ее ни видеть, ни слышать не хотелось. С другой — я еле-еле себя от нее отлепил. Животная моя часть требовала сделать все, чтобы обезопасить эту дуру.