А я тебя да (СИ)

Я буквально кожей чувствовала исходящие от Семена волны ярости. Его клокочущий и требующий выхода гнев. В какой-то момент даже показалось, что эмоции возьмут над ним верх. Он так зыркнул на меня, что вся моя жизнь пронеслась перед глазами. Вся… Даже в кои веки хорошее вспомнилось. Но и это меня не впечатлило. Удивило только. Надо же… Я когда-то была с ним счастлива.

— Ты можешь мне ответить — зачем? Зачем тебе это надо? — процедил он сквозь сжатые зубы.

— Хотелось почувствовать себя женщиной, — пожала плечами я.

— А со мной ты, блядь, себя женщиной не чувствуешь?

— Нет.

Я стала подниматься вверх по ступеням, и вдруг сзади раздались звуки ударов. Но когда я обернулась, Шведов стоял с каменной мордой, будто ничего не случилось. И только стекающая с его костяшек кровь намекала, что его таки сорвало. А лучше бы на меня… Даже боль была бы лучше опустошения, в которое я погрузилась, когда мы с ним вернулись в свою квартиру. Я отвернулась к стенке и пролежала до утра, пялясь в стену.

Глава 10

Вера"

"Лечение продолжалось все лето, что было особенно обидно. К моему большому удивлению, последнюю капельницу мне пришла ставить одна из немногих моих подруг. Так-то Эля работала в травме, и поэтому я совершенно не ожидала увидеть ее в онкологии. А уж как не ожидала она! На лице отразился шок, и хоть Элька очень быстро взяла себя в руки, я успела заметить мелькнувший в ее глазах ужас. Ну да. Выглядела я не очень. Мой организм скверно реагировал на химию. Я исхудала просто до неприличия. Ну и волосы пришлось обрезать, потому что они стали сыпаться. Не под ноль, но все же. Даже смешно, сколько для меня, оказывается, значили мои кудри. Наверное, стоило их потерять, чтобы перестать ненавидеть.

От Эли я ждала каких-то обвинений или расспросов. Не знаю почему. Может, я ее плохо знала или недооценивала. Но, к счастью, их не последовало. Пока Эля устанавливала капельницу, говорили мы ни о чем. И только после она нерешительно поинтересовалась:

— Ну как ты? Не тошнит?

Я видела, конечно, что ее раздирали самые разные эмоции. Но Элька не давала им хода. Она вроде даже с пониманием отнеслась к моему решению сохранить свою болезнь в тайне. А ведь это, наверное, и есть настоящая дружба, когда ты с уважением относишься к чужим личным границам и тараканам, населяющим ее предел.

— Да где там. Видно, даже умереть, не помучившись, не получится.

— Эй… Ты чего, Вер? — удивилась Эля моему настроению. — Какой «умереть»? У тебя же это последний курс, — заглянула в карту. — Все будет хорошо.

— Хорошо? — Я моргнула, болезненно поморщилась и прикрыла глаза рукой, будто отгораживаясь от происходящего. Эля же не виновата, что я в депрессии, и мне ничего не хочется. — Ну, да.

Чтоб меня поддержать, Эля нерешительно сжала мою ладонь.