А если это любовь?

– А он Никитиной деньги в очередной МММ вложил! – усмехнулась Алина. Сашка, которую та явно раздражала, нахмурилась. И не удостоив хохмачку взглядом, сосредоточилась на Дарине.

– Серьезно, что ли?

– Ага. Хорошо, мне Алина на учебу одолжила, не то я даже не знаю, что делала бы.

Сашка подозрительно сощурилась.

– Вот так взяла и одолжила?

– Да. Вот так...

– Ну-ну… А ты куда это собираешься?

– К родителям на денек. Я давно обещала приехать, да все не могла вырваться.

Сашка кивнула. А провожая, даже сунула ей в карман несколько помятых купюр:

– На, вот, все, что могу.

– Сашка… – растрогалась Дарина. – Я все-все отдам, правда.

– Давай уже, вали. И повеселись там."

"Ага. Как же. Настроения и так не было – возвращение домой каждый раз оборачивалось огромным стрессом, а тут еще дождь, в котором проносящиеся пейзажи покинутых людьми деревень казались даже безотраднее, чем обычно. Всего сто километров от зажравшейся столицы, а какие контрасты!

Родители Дарины тоже большую часть жизни прожили в деревне. А потом все продали за три копейки и, взяв ипотеку, перебрались в панельку в районном центре. Где и жили последние семь лет.

От ж/д вокзала до дома Дарина шла пешком. Подъезд так и не ставшего родным дома встречал её сыростью и… ругней. Дарина помедлила, сжимая перила. Ничего нового, собственно. Разъяренный голос отца, пытающийся его успокоить ласковый голос матери. И лай собаки. И еще… чей-то голос. Который Дарина слышала, пожалуй, впервые.

Подавив в себе трусливое желание сбежать, Дарина все же заставила себя подняться вверх по ступеням. Где-то между вторым и третьими этажами мимо нее пролетел красномордый мужик в кожаной куртке. Вероятно, это его она слышала.

– Ма-ам. Ма-ам… Я дома.

– О, блудная дочь вернулась! Да ты проходи. Мать в ванной…

Отец в затертых едва ли не до дыр трениках пьяно ухмыльнулся. И в поисках опоры вцепился в выкрашенный белой масляной краской косяк. Этого Дарина и боялась… Того, что он в очередной раз сорвется.

– Ой, Димка! Дарина приехала! – навстречу Дарине выскочила младшая сестра. А следом и брат еще одним годом меньше. Вот ради них, она, пожалуй, и возвращалась. Судьба отца и даже матери Дарину уже практически не волновала. Он – совсем пропащий, а она… Она сама выбрала свою жизнь. Дарина до последнего верила, что мать одумается, а повзрослев и почитав умных книжек по психологии, поняла, что этого никогда не случится. Наверное, её мать подсела на иглу адреналиновых качелей жизни с абьюзером. И с той иглы ей было уже не слезть.

Отец хмыкнул. Пьяно покачиваясь, прошел мимо по коридору в кухню. И плотно прикрыл за собой дверь. Будет пить, значит.

– Рассказывайте, что тут у вас случилось?

Милана с Димкой переглянулась.

– Выселяют нас. Вот что… – в нескольких словах обрисовал ситуацию брат.