А если это любовь?

Знала бы, сколько он будет стоить – так, может, поостереглась бы гулять. Трагедия её жизни как раз и заключалась в том, что когда на него посыпались деньги, они уже были не вместе. Желая запрыгнуть в уходящий поезд, Ирка даже подстроила свою беременность. Думала, на матери своего ребенка он уж точно женится. Тот Родион, которого она знала, может, так бы и поступил. Загвоздка в том, что от того Родиона ничего не осталось.

– Но ты же сам так выстроил наши отношения, Родик! Мне обо всем приходится просить. Это… унизительно! Еще и через адвокатов. Пока Левка маленький, да, но очень скоро он все начнет понимать. Спрашивать, почему мы не живем вместе, как живут родители его друзей.

– Нет, я, конечно, допускаю, что Левке еще не известна статистика по разводам, но ты-то, Ир, должна быть в курсе. – Мурадов растянул губы в циничной улыбке и наклонился, чтобы обуться.

– Ну, вот! Ты снова надо мной издеваешься. А ведь я пытаюсь сохранить семью! Всеми силами пытаюсь.

Родион выпрямился. Разжал невольно сжавшиеся в кулаки руки. И вдруг подумал о том, что, наверное, в этой повторяющейся время от времени истории есть и его вина. Он так сильно контролировал свои эмоции, чтобы не придушить эту суку, что скатился в другую крайность. Не зря же она продолжала так свято верить в свою над ним власть?

– Правда? И на что же ты готова ради этого?

Глаза Ирки широко распахнулись. Она как будто растерялась на миг, но, очень быстро сориентировавшись в ситуации, выпятила вперед грудь, прикрытую лишь тонким шелковым халатиком, и, вплотную подойдя к нему, жарко зашептала на ухо:

– А чего мой малыш хочет?"

"– Ну, надо же. – Мурадов отступил на шаг. – Ты и впрямь до сих пор думаешь, что я могу на тебя позариться, правда? Ир, окстись. Я бы тебя побрезговал трахнуть, будь ты последней женщиной на планете. Но ведь понимаешь, какая штука? Никакого дефицита и близко нет. Так что если ты действительно заботишься о благополучии нашего сына, просто нормально себя веди. И все у вас будет. Об этом уж я позабочусь. Но если я еще хоть раз от тебя услышу угрозы, если нарвусь на очередной твой шантаж или попытку повлиять на меня, надавив на мои чувства к сыну… Поверь, я использую все свои многочисленные связи, потрачу немного денег из тех, что у меня теперь водятся в избытке, и сделаю так, что ты никогда больше его не увидишь.

– Ты что… Ты мне угрожаешь?

– Вот именно. Я твои сраные истерики два года терпел. Но мое терпение на исходе.

– Да ты…

Так же стремительно, как отошел, Родион вернулся. Сгреб в кулак Иркины нарощенные волосы и потянул. Несильно, все еще контролируя свою ярость. Хоть и с большим трудом.

– Мое терпение на исходе, – выделяя интонацией каждое слово, процедил он. – И видит бог, Ира, сейчас тебе лучше его не испытывать.