А если это любовь?

Там все закончилось. А вот ты, например… Ну, ведь совсем другое дело, а? Пила же наравне со мной, а ты посмотри – не забыла отправить мои вещи в химчистку. Золото, а не женщина. – Чтобы как-то смягчить холодность, Родион осторожно провел пальцами по щеке и заправил Бэлле за ухо выбившуюся из пучка прядку.

– Я для тебя слишком старая. Но  каждая из моих девочек, обученных вот таким вот нехитрым  приемам. И поверь мне, эти мелочи скрашивают досуг гораздо ярче, чем самые изощренные ласки. Подумай об этом, красавчик.

Глава 3

– Фу! Господи… Какая вонь! У нас что, кто-то умер и разложился?! – Дарина спрятала нос в воротнике толстовки, но и это мало помогло.

– Наверное, опять вьетнамцы селедку жарят, – высунулась из комнаты Сашка. В общаге строительного универа проживало не так уж много девчонок, и всех их селили на одном этаже. Их… и почему-то вьетнамцев.

– Дык! Дык, твою бабушку…

Дыком звали одного из заморских парней, на счету которого числилось больше всего кулинарных экспериментов. Собственно, поэтому подозрение Сашки пало сразу же на него. Услышав, что его окликнули, Дык пулей выскочил из кухни и, виновато улыбнувшись, спрятался за дверью своей комнаты. Дверь которой захлопнулась аккурат перед носом разъяренной соседки.

– Еще раз, Дык! Еще один только раз ты примешься за старое, и я тебе эту селедку знаешь куда засуну?! – угрожающе прорычала Сашка, колотя для наведения большего ужаса по двери кулаком.

– Ай, ладно, Саш. Брось. Ему хоть кол на голове теши. – Дарина сладко зевнула, перехватила поудобнее ремешок на рюкзаке и поплелась к своей комнате. Но стоило ей открыть дверь, как Дарину окликнули:

– Эй! Никитина…

– Да? – чертыхаясь про себя, Дарина медленно повернулась к вахтерше. Она была готова к тому, что та опять заведет разговор об оплате. Тогда как у нее с этим сложно. Но ситуация оказалась еще более неприятной – рядом с Зоей Владимировной стоял одетый по всей форме участковый.

– Тут с тобой поговорить хотят. Из полиции.

Сердце оборвалось и ухнуло в пятки. Первой мыслью, мелькнувшей в её голове, была мысль о том, что отец таки зашиб мать по пьянке.

– Старший лейтенант Могилев Иван Петрович.

– Дарина. Дарина Никитина. Ч-что-то случилось? С родителями?

– Мы можем пройти?

– К-конечно.

«Почему он не отвечает?» – думала Дарина, чувствуя, как паника захлестывает ее все сильней. Вот сколько раз она говорила матери – разводись! А та не слушала. А та каждый раз находила повод, чтобы простить отца. И защищала его, защищала…

– Вы одна в этой комнате живете? – поинтересовался Могилев, зачем-то открыв дверцу допотопного холодильника. «Ну-ну, сообщи, если что–то найдешь», – очевидно, на нервной почве у Дарины сдали нервы, и она фыркнула. Участковый мазнул по ней недовольным взглядом.