А что вы хотели от Бабы-яги

Это нехитрое и не совсем интеллектуальное занятие помогло мне немного прийти в себя, и теперь в душе вместо «очень плохо» было «просто отвратительно», а еще я начала злиться. На себя! С каждым оторванным лепестком я награждала себе и князя по очереди эпитетами, из которых «дура» и «негодяй» были самыми лестными.

Когда я ободрала букет почти наполовину, Сенька, наблюдавший за уничтожением свадебного гербария, не выдержал и, вздыхая, вылез из подушек.

– Ну и что мы над цветочками издеваемся? – спросил он, внимательно ко мне присматриваясь.

– Общипываю помаленьку, – сквозь зубы ответила я.

– Что случилось? – не отставал кот.

– Ничего.

– Зачем обманываешь лучшего мужчину своей жизни, белого и пушистого?

Я с особенной злостью дернула несговорчивый бутон и искрошила в считаные секунды. Цветочная кучка у моих ног постепенно росла. Следующая травинка оказалась менее податливой.

– Ну и черт с тобой! – зло обругала я ее и схватилась за другую.

– Алена, да что с тобой? – забеспокоился Сенька.

– Князь женится, – нехотя призналась я.

– Ну и что? – не понял меня кот.

– Вот и я о том же.

– Погоди, погоди, – забегал Сенька по подушкам. – Это он сам тебе сказал?

– Почти. Я слышала, как они с Виктором об этом разговаривали.

– А на ком он женится?

– Откуда я знаю? – чуть не всхлипнула я. – На моей бабушке.

– Так она же умерла.

– Вот и хорошо. Не дай бог обзавестись такими родственничками! – И я с такой злостью выдернула очередную хризантему, что чуть не заехала коту по морде. Он успел отскочить и решил больше не приближаться на опасное расстояние, чтобы не попасть под горячую руку моей мстительности.

– Так… – Сенька наклонил голову, заглядывая мне в глаза. – А ты что бесишься?

– Ничего.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Ты любишь его, да?

– Сдурел совсем?! Я что, похожа на сумасшедшую?

Кот присмотрелся ко мне и с убийственной серьезностью констатировал:

– Еще как.

Я ничего не ответила и снова принялась издеваться над букетом.

– Алена, признайся честно – ты его любишь?

Я отчаянно сопела.

– Так да или нет? – не отставал Сенька.

– Да! – крикнула я, швыряя все, что осталось от некогда вполне приличного веника, в дверь. – Доволен?

И надо же такому случиться, что дверь предательски открылась (без стука!), явив на пороге не кого-нибудь, а именно Александра. Злосчастный букет эполетом повис у него на плече. Вот черт! Надо же было дверь забыть закрыть! А какого лешего он вообще приперся?

– Мне кажется, букет невесты должен быть более свежим, – хитро сказал князь, снимая с плеча и разглядывая уже совсем не поддающийся никакой классификации флорестический шедевр.

– Ошибаешься, – сквозь зубы ответила я. – Для Бабы-яги самое оно.

Я обернулась, но Сеньки уже и след простыл.