Anorex-a-Gogo (СИ)

Я понимаю, что он выглядит просто как ребёнок, маленький мальчик.

– Да ладно, Фрэнки, – шепчет он. – Мы же братья, помнишь?

Джерард так быстро оборачивается, что я даже не понимаю, что происходит, пока не вижу, как его нога опускается на лицо Оуэна. Громкий хруст носа Оуэна заставляет мой живот сжаться, затем по его лицу начинает течь кровь, что заставляет мою голову закружиться. Я отвожу взгляд так быстро, как только могу.

– Не разговаривай, блять, с ним! – рычит Джерард, хватая рыдающего Оуэна за воротник рубашки и толкая обратно к стене. – Если он когда-нибудь расскажет мне, что ты снова его касался, я быстро тебя кастрирую, и ты больше никогда не сможешь никого трахать. Ты, блять, меня услышал?

Оуэн плачет, держась за своё окровавленное и изуродованное лицо, и кивает. Когда Джерард отпускает его, он соскальзывает обратно на пол, всё проклиная и плача."

"Джерард вытирает кровь Оуэна об свои и без того окровавленные джинсы, и затем берёт меня за руку. У меня появляется странное чувство, как будто это договор, подкреплённый кровью: нас связывает моя кровь и кровь Оуэна. Слишком много моей крови было пролито в течение моего детства. Но сейчас это заканчивается.

И пока мы спускаемся по лестнице, трудно сказать, что я чувствую. Не сожаление. Не думаю, что я сожалею о том, что Джерард побил Оуэна, нет никого, кто заслуживал бы этого больше.

Но я понимаю, что боюсь. Боюсь Оуэна. Боюсь оставлять всё это. Боюсь Джерарда. Я никогда не видел эту его сторону, яростную, смертоносную сторону, которая могла бы причинить так много вреда. В первый раз я вижу Джерарда, кого-то убивающего и не чувствующего никакой жалости.

Странно быть с кем-то настолько мощным. Его мрачное и жестокое настроение пугает, но также приносит и комфорт. Я знаю, что защищён. И я никогда не позволю Оуэну снова меня трахнуть.

Одна дверь закрывается...

Это чувство освобождения, появляющееся, когда вы выходите. Если вы когда-нибудь слышали фразу: ""Когда одна дверь закрывается, открывается другая""... это не всегда верно. На самом деле нет.

Джерард и я выходим из входной двери. Она закрывается. Но никакой другой двери волшебным образом перед нами не появляется и не открывается, чтобы мы могли через неё пройти. Ладно, может это символическая вещь. Но я чувствую это совсем не так. Одна дверь закрывается, а затем вы просто оказываетесь на улице.

И тогда вы свободны.

Я чувствую себя так, будто танцую, когда хрустящий декабрь кусает меня за щёки. Я, наконец, свободен. Оуэн больше никогда не причинит мне боль. Я, наконец, снаружи. Вне своего дома. Вне своей головы. Вне своего мира.

Почти.

Но Джерард всё ещё злится. Я могу сказать это по его губам, сжатым в тонкую прямую линию. По его тёмным в ночи глазам. По его жёстким движениям и по тому, как он держит меня за руку.